occultcraft-minsk

Фазы Луны

Уильям Батлер Йейтс

(в сокращении. Пер. Анны Блейз)

Луна проходит двадцать восемь фаз, 

 От света к тьме и вспять по всем ступеням, 

 Не менее. Но только двадцать шесть—

Те колыбели, что качают смертных: 

 Нет жизни ни во тьме, ни в полном свете. 

 От первого серпа до половины 

Нас увлекают грезы к приключеньям, 

 И человек блажен, как зверь иль птица. 

 Но лишь начнет круглиться лунный бок —

 И смертный устремляется в погоню

За прихотью чудной, за измышленьем

Невероятным, на пределе сил, 

 Но все же не вполне недостижимым; 

 И хоть его терзает плеть сознанья, 

 Но тело, созревая изнутри, 

 Становится прекрасней шаг от шага. 

 Одиннадцать шагов прошло — 

 АфинаЗа волосы хватает Ахиллеса, 

 Повержен Гектор, в мир явился Ницше: 

 Двенадцатая фаза — ночь героя. 

 Рожденный дважды, дважды погребенный, 

 Утратит силу он пред полнолуньем 

 И возродится слабым, точно червь: 

 Тринадцатая фаза ввергнет душу 

 В войну с самой собой, и в этой битве 

 Рука бессильна; а затем, в безумье, 

 В неистовстве четырнадцатой фазы, 

 Душа, вострепетав, оцепенеет 

 И в лабиринте собственном замрет. 

 Мысль в образ претворяется, и телом 

 Становится душа; душа и тело 

 В час полнолунья слишком совершенны, 

 Чтоб низойти в земную колыбель, 

 И слишком одиноки для мирского: 

 Исторгнуты душа и тело прочь 

 Из мира форм. 

 Когда луна полна, ее созданья 

 Встречаются крестьянам на холмах, 

 И те трепещут и бегут в испуге; 

 Душа и тело, отрешась от мира, 

 Застыли в отрешенности своей, 

 И созерцают неотрывным взором 

 Те образы, что прежде были мыслью: 

 Лишь образ совершенный, неподвижный 

 И от других отъединенный в силах 

 Нарушить отчуждение прекрасных, 

 Пресыщенных и безразличных глаз. 

 Тьма, как и полный свет, их исторгает 

 За грань, и там они парят в тумане, 

 Перекликаясь, как нетопыри; 

 Они чужды желаний и не знают 

 Добра и зла, не мыслят с торжеством 

 О совершенстве своего смиренья; 

 Что ветер им навеет — то и молвят; 

 Пределы безобразья перейдя, 

 Они лишились образа и вида; 

 Податливы и пресны, словно тесто, 

 Какой велишь, такой и примут вид. 

 Как вымесится тесто, 

 Чтоб далее могло любую форму 

 Принять, какую для нее измыслит 

 Природа-повариха, — так и вновь 

 Серпом новорожденным круг зачнется. 

 Горбун, Святой и Шут — 

 Последние пред полной тьмой. 

 И здесь, 

 Меж безобразьем тела и сознанья, 

 Натянут лук пылающий, что может 

 Стрелу пустить на волю, за пределы 

 Извечного вращенья колеса, 

 Жестокой красоты, словес премудрых, 

 Неистовства приливов и отливов. 

 «Горбун, Святой и Шут», и что они — 

 Последних три серпа пред лунной тьмою.

 

оккультная мастерская, оккультная лавка